Новый роман Александра Агеева

Предисловие. Трое из ста

Май 13th, 2015 | Разделы:

 Предисловие. Трое из стаВсем родившимся в 1924 году,
их предкам и потомкам посвящается

Из мужской когорты родившихся в 1924 году в 1945-м в живых остались трое из ста. Проживи 97 павших из 100 родившихся положенный им век — иной была бы и Россия, мир, и вся жизнь наша. Но они принесли жертву на алтарь Победы, как и 27 миллионов тех, кто был старше или моложе, мужчин и женщин, детей и стариков.

Война стала народной и священной, жертву Войне и Победе принес каждый наш соотечественник и продолжают приносить потомки, часто даже не осознавая этого факта. Победа потому и есть Победа Великая. Великая эта Победа еще потому, что агрессор, вознамерившийся достичь мирового господства, рвался к нему через абсолютное и изощренное насилие, обладая дьявольской силой. Победить его могла лишь сила, изначально превосходящая, и только сила, без которой «и волос с головы не упадет».

Лишь понимая масштаб и долгодействие трагедии, можно оценить подлинный масштаб подвига победителей, павших оставшихся в живых.

Жертва павших не максимальна ли, не предельна? Чем более важным, чем жизнь, может пожертвовать человек? Возможно, лишь жизнью своих детей. Неумолимая и непреодолимая логика обстоятельств, не церемонясь, требовала от отцов и матерей жертвоприношения их детей, не по годам повзрослевших.

Среди победителей, принесших свою жертву, — и все те, кто каким-то непостижимым чудом остался в живых вопреки всему. Среди них — и те трое из ста поколения 1924 года, кто вернулся домой, к родным. Не всех, правда, ждали дома близкие — многих не ждал никто, а вместо дома печально высился лишь «травой заросший бугорок»…

До сих пор незаметно живут рядом с нами они, девяностолетние тихие герои, — теперь уже единицы из этого поколения. Немногие из их ровесников успели поделиться с нами своим опытом и смыслом жизни в условиях, с жизнью практически несовместимых. А ведь им суждено было сберечь память о своем поколении, не успевшем проявиться в полноте жизненного пути, прерванного войной, но сохранившем такую возможность для поколений последующих. Именно им выпала задача особой важности и неимоверной трудности — не позволить прерваться связи времен в эпоху беспрецедентных социальных потрясений, начатых Третьей Отечественной войной, как называлась тогда в России Первая мировая. Первые две относятся к Смутному времени и схватке с Наполеоном.

Рождению детей в 1924-м предшествовали Русско-японская война, революции 1905 и 1917 годов, Гражданская война и иностранная интервенция, голод, эпидемии, крах страны… Матери и отцы, все это пережившие, вместе с родившимися у них детьми, которых еще предстояло выходить и воспитать в новых социальных условиях, еще не знали, что впереди новые социальные цунами, новые войны, новые испытания — испытания на жизнеспособность. Коллективизация и индустриализация, расказачивание и урбанизация, снова Великая и снова Отечественная война… Стране и ее гражданам предстояло вместить в одно десятилетие путь, на который другим народам посчастливилось иметь фору в столетие. К бесчеловечным нравам предстоящей завтра войны тогда еще подростков готовили далекие от гуманизма предвоенные годы, предназначенные любой ценой мобилизовать страну к войне, всесторонне подготовить к ней. Личные судьбы много ли значили в такой системе координат?

После Победы, когда стали заживать раны, начали восстанавливать народное хозяйство, работая на износ, чтобы прежде всего гарантировать безопасность Родины в ощетинившемся ядерным оружием мире. Жизнь обретала новые и не менее суровые смыслы, хотя, казалось, за Победу все советские люди заслужили не только награды и благодарности, но и немного тепла, человечности, немного покоя, вольности. Столь же фундаментальное значение имел и еще один жизненный смысл — воспитать, подготовить к жизни новые поколения в израненной стране, где было выбито смертью так много потенциальных отцов и матерей, и избавить эти поколения от новых войн. По самому строгому счету — с этими двумя миссиями вчерашние фронтовики и дождавшиеся их близкие справились с честью, достойно. И мы без всякого сомнения можем сказать: вовсе не было б страны без тех троих, оставшихся от ста.

Роман «Казак из стали» основан на реальных событиях, развернувшихся в ХХ веке вокруг жизни Гордея Павловича Панфилова, коренного донского казака. Его жизнь вплелась во все исторические узлы ХХ века, судьбу России и ее особого вольнолюбивого сословия — донского казачества. Все, что отражено в художественных образах и сюжетах М. А. Шолохова в «Тихом Доне», в «Поднятой целине» и неразрывно с нею связанных и долгое время остававшихся тайными письмах писателя к Сталину, в романе «Они сражались за Родину» и рассказе «Судьба человека», — все это сполна отпечаталось в одной реальной судьбе Гордея Панфилова.

Волею обстоятельств выраставший в расказаченном мире, где даже упоминание о казачьем прошлом родины или о вере православной, а тем более о своей или родительской и родовой причастности к этим ценностям сулило непредсказуемые опасности, Гордей еще школьником оказался связан с именем и судьбой самого Вождя.

И настал момент, когда не только Гордею потребовался Сталин, но и Сталину — Гордей, чтобы победить врага, чтобы Гордей стал настоящим героем, казаком из стали…

Когда танковые колонны Манштейна и Гота рвались на прорыв окруженной армии Паулюса, когда им оставалось полсотни километров до цели, на их пути встали Гордей и его товарищи. Без их жертвенного подвига и воинской силы в декабрьские дни 1942 года ход войны мог приобрести иное содержание, направление и даже результат. Сегодня мы имеем право понимать всю хрупкость оснований тогдашнего триумфа Красной Армии. От декабря 1942 года к моменту, когда фашистскому зверю будет сломан хребет, еще вели многие тысячи жертв и несколько десятков дней и ночей.

Сталинградская победа складывалась из симфонии многих тысяч подвигов, в которой каждая нота и каждый аккорд имеют свое никем, ничем и никогда незаместимое значение.

Но суждено Гордею было не только геройство в самом пекле Сталинградской битвы, где срок жизни солдата измерялся одним-двумя днями. Не хотел кто-то более властный, чем сам Сталин, «вылегчить» биографию Гордея и пополнял его личную коллекцию взрослой боли с раннего детства, даря ее владельцу и печаль, и мудрость, и уникальную жизненную силу, превращая коренного казака, вундеркинда и фронтовика в Учителя, а теперь и в главного героя романа «Казак из стали». Ведь Учитель тогда лишь может чему-то научить, когда поучительна его собственная жизнь, сохранившая достоинство высшей пробы в водоворотах Большой Истории.

В романе читатель погрузится в раскаленные от напряжения сплетения событий и поступков, острейшую борьбу интересов и мировоззрений, противоборство мощнейших сил и энергий на пространствах российской истории последнего тысячелетия и особенно ХХ века. Сталин и Рузвельт, Черчилль, Петр Первый, Борис Годунов, Иван Грозный и многие другие… В этом ряду — и ровесники Гордея Панфилова, память о состоявшихся и большей частью оборванных жизнях которых не менее ценна для Истории и для нашего будущего.

В 2014 году Гордею Павловичу Панфилову исполнилось 90 лет. Он полон сил, внимательно следит за современными российскими и мировыми событиями, ясно и образно мыслит, иногда балуя собеседника стихами, которые бережно точно хранит его память.

Когда вчитываешься, вглядываешься, вслушиваешься в страницы судьбы Гордея Панфилова, то сам по себе факт почти векового долголетия предстает как чудо, как знак качественного смысла жизни.

Когда мне повезло столкнуться с таким феноменом, как жизнь Гордея Панфилова, у меня не могло не возникнуть желания воплотить услышанное на бумаге. Более того, я ощутил это как свой личный долг и перед живущими ныне, и перед теми, кто будет жить в России после нас. Мои родители и многие близкие люди, о которых еще, надеюсь, будет шанс подробно рассказать, тоже 1924 года рождения. Исключительно значимым был тот год и в жизни нашей страны.

Прошедшее и уже ушедшее в Историю российское столетие все еще ждет своего описания и осмысления теми, кто прошел весь ХХ век, со всеми его взлетами и падениями, трагедиями и подвигами, и не потерял во всей этой круговерти себя, традицию, а главное — фундаментальную доброжелательность, любовь к жизни и людям. А нам зачастую интереснее жизнь злодеев, нежели добросердечных людей. Доброта, кстати, не одномерна и не всегда однозначна, а ее проявления могут быть не менее интригующими, чем злодейские козни.

Отнестись к тому, что было с нашей Родиной в ХХ веке, со всем случившимся неохватным размахом падения, жертвоприношения и восхождения, можно лишь стремясь постигнуть и познать, лишь сострадая, только честно и только с любовью. Если личные грехи могут быть смягчены и даже сняты личным раскаянием, то грехи, ошибки, заблуждения целого народа исцеляются трагедией. Трагедия своими жертвами дает шанс на очищение и исцеление. Именно поэтому трагедия нуждается в осмыслении. Трагедии посвящают реквием — как высшее выражение любви и памяти.

В нашей власти — благодарная любовь и пусть хотя бы отдаленное, посильное подобие любви к тем, чей казачий род выстоял вопреки всем испытаниям, сохранив честь и человеческое достоинство. В той битве, которая развернулась в ХХ веке, спасение именно чести и человеческого достоинства, правое дело стали фундаментальным условием Великой Победы. Отнестись к этому опыту можно только с чувством и в состоянии духовного реквиема и благоговения — неугасимому казачеству.

Должен сказать, что книга эта появилась только благодаря готовности Гордея Павловича поделиться своей биографией и мыслями о перипетиях своей судьбы, плотно и неотрывно впечатанной в полную трагедий и невероятного чуда жизнь нашей страны.

Получить согласие Гордея Павловича как главного хранителя памяти рода на рассказ о своей судьбе, найти с его помощью логику не только его жизни, но и века, в котором он жил, было непросто. Поначалу он счел эту затею блажью, но, снисходя к уговорам своих внуков, хотевших все знать о своем деде и своем роде, и слегка удивляясь этому интересу к его ординарной, как он продолжает считать, жизни, в конце концов все же согласился повспоминать.

К счастью, род Панфиловых обширен в своих корнях, ветвях и кроне. Поэтому в этот проект восстановления родословной втянулись и другие родственники, без помощи которых вряд ли удалось бы воплотить замысел в жизнь. Многое вспомнила и подсказала жена Гордея Павловича — Мария Александровна. Огромный и тщательно сохраненный в памяти и древних молитвословах пласт знаний открыли родственницы героя Клавдия Степановна и Феодосия Федуловна. По крупицам воссоздавалась история рода из воспоминаний многочисленных его представителей. Совместные поиски фактов и стремление восстановить истинную картину прошлого объединили родню, разбросанную по многим хуторам Серафимовичского района, по Москве и другим городам. В некоторых случаях представители славного рода даже получили неожиданный повод для знакомства друг с другом.

Первоначальное название романа — «Тихий дед». Оно полностью отражало образ мудрого собеседника, хранителя казачьей традиции в тех самых донских просторах, что так любимы нами по шолоховским страницам. Однако по мере углубления в обстоятельства судьбы героя название все меньше выражало нечто действительно сутийное. Как бы ни пыталась эпоха вытравить из сознания родовые свободолюбивые корни, как бы в последние годы ни отличался облик казаков от их исторического лица, весьма разнообразного на протяжении веков, какие бы трансформации ни претерпевала вера казаков, сохранялось главное свойство казака — достойно и умело защищать и Родину, большую и малую, и Веру. И делать это не по чьему-либо принуждению, а поступать так, исходя из личного и ответственного свободного выбора и волеизъявления. Именно эта способность быть собой, оставаться верным традиции вопреки всему и делала людей стальными. Поэтому постепенно в борьбе за более точное название и утвердился «Казак из стали». Прочитав роман, надеюсь, читатель согласится с таким выбором.

Пониманию хитросплетений истории, которые отразились на страницах книги, поспособствовали и мои беседы с уникальными людьми ушедшего века, некоторые из которых уже пополнили круг героев серии «ЖЗЛ». Один из них — бывший начальник советской внешней разведки генерал-лейтенант Леонид Владимирович Шебаршин. Как-то он высказал мысль, ставшую путеводной нитью в работе над настоящим романом. В ответ на вопрос о том, как бы он определил содержание слова «подвиг» в наше непростое время, легендарный разведчик сказал: «Есть вечные, неизменные ценности — семья, друзья, верность своему народу, своей стране. Поэтому подвиг в общественном значении этого слова — это, с моей точки зрения, жить, заботиться о семье, близких, по мере сил делать что-то полезное для своего народа». С этой позиции вся жизнь Гордея Павловича Панфилова представляет собой самый настоящий подвиг. А чудовищные переплеты, в которые его безапелляционно ввергала судьба и из которых он вышел, сохранив человеческое достоинство, тем самым сделав «что-то полезное для своего народа», пусть никогда никому не выпадут за всю жизнь. Возможно, что для того он, и его поколение приняли на себя эту страшную ношу, для того и испил он эту чашу горя, чтобы никогда и никому они больше не достались.

Еще один удивительный человек, оказавший через годы влияние на этот роман, — Вероника Александровна Андриевская. Офицер советской военной разведки, один из лучших преподавателей МГУ и лектор ЦК КПСС, дорогой и родной моему сердцу учитель и наставник. В годы войны капитан Андриевская принимала участие в «разработке» плененного фельдмаршала Паулюса. Линии судеб разных людей странным и непостижимым образом переплетаются, оставляя в нас непреходящее благоговение перед случайностями жизни.

Работа над романом заняла почти два года, потребовав в первую очередь общения с самим героем и представителями его рода, а также погружения в архивные источники. В этом неоценимую помощь мне оказали коллеги, взявшие на себя большой подготовительный труд.

Прежде всего, хочу от всей души поблагодарить замечательного человека и журналиста — Веру Александровну Смирнову, собравшую значительный объем первичной информации о роде Панфиловых, многократно посещавшую те края с задачей расспросить о тех или иных нюансах. Она провела обработку записей бесед, научно-исторических краеведческих материалов, ставших источниковой базой романа.

Слова благодарности адресую историку и журналисту Ирине Анатольевне Работкевич — за участие в первой экспедиции на Дон для сбора первичной информации о будущих героях романа.

Важные оценки истории казачества, его современного состояния и задач предоставили мне Иван Павлович Коновалов, потомственный казак и военный эксперт, а также кадровый военный, ныне писатель, член Изборского клуба Владислав Владиславович Шурыгин.

Выверку рукописи с точки зрения краеведения и обычаев донского казачества взял на себя Владимир Гаврилович Бобровников.

Внимательно прочитали, а точнее говоря — кропотливо очень глубоко, выше любых ожиданий, проработали первую версию рукописи маститые историки и писатели: Владимир Дмитриевич Кузнечевский, Святослав Юрьевич Рыбас, Владимир Антонович Золотарев. Их отзывы, не скрою, были вдохновляющими, все замечания и пожелания — с радостью учтены. Не рассказываю подробно о каждом из них лишь потому, что Всемирная паутина содержит достаточно сведений об этих личностях, их научных и художественных произведениях, выявивших глубочайшие пласты ХХ века.

Мнение Бориса Алексеевича Мясоедова, сделавшего, кроме прочего, очень многое для возвращения памяти о выдающихся российских мыслителях Н. Д. Кондратьеве и П. А. Сорокине, привнесло важные акценты в раскрытие особенностей духа времени.

Писатель и доктор Александр Петрович Брежнев также был среди тех, кто первым прочитал рукопись. Его принципиально позитивный отклик, хоть и казался преувеличенным, был тем не менее несомненной поддержкой в трудах.

Важными для меня были и тестовые впечатления молодого поколения. Отзывы на рукопись двух кандидатов наук, Дмитрия Викторовича Суржика и Светланы Геннадьевны Кудешовой, убедили, что ток героического времени без потерь и с одинаковой силой питает умы и чувства родившихся и в 1924-м, и в 1962-м, и в 1989 году, равно как и в промежутках между ними. Связь времен и поколений — не умозрительный фетиш, но мощная духовная реальность нашей Родины.

Любая книга — это не только содержание, но и печатная форма. Поэтому адресую свою искреннюю признательность сотрудникам Издательства Русского биографического института: Ольге Павловне Ермилиной, Татьяне Федоровне Зарецкой, Марине Владимировне Святославской, Борису Дмитриевичу Шульгину, Ирине Викторовне Васильевой. Их внимание к корректности слова, образа и содержания, всему, что излучает тепло, холод, цвет и фактуру полиграфического произведения, превосходит все общепринятые стандарты.

На страже документальной точности и полноты картины жизни Гордея Павловича стояли его внуки, осуществлявшие, так сказать, архитектурный надзор. К их чести надо подчеркнуть: ни малейшего желания приукрасить, сгладить зазубрины судьбы своего славного деда у них не было. Да и кому судить, что хорошо или плохо? В этом проявилось уникальное панфиловское родовое свойство — абсолютное уважение друг к другу и фундаментальный родовой панфиловский выбор правды как критерия истины.

Москва, Волгоград, Чиганаки, Серафимович, Крутовский, Вёшенская Июнь 2013 — февраль 2015

Оглавление

Читать книгу полностью

 

Комментирование закрыто.