Новый роман Александра Агеева

Цикл бесед с Александром Агеевым о Великой Победе

Мар 19th, 2015 | Разделы: События

Цикл бесед с Александром Агеевым о Великой ПобедеИнформационно-аналитический проект «Цикл бесед с Александром Агеевым о Великой Победе» реализуется как одна из инициатив ИНЭС по недопущению искажения роли нашей страны в борьбе с фашизмом и в мировой истории в целом. В беседах будут затронуты и проанализированы ключевые, но, как правило, не часто освещаемые в СМИ и литературе аспекты Второй мировой войны.

«Экономические причины и последствия Второй мировой войны»

Проще ли на расстоянии исторической дистанции оценивать причины Великой Отечественной войны, какие особенности исследования этого вопроса надо учитывать?

Не скажу что проще, однако у нас есть опыт исторической дистанции, а главное — сейчас выявилось множество причин, которые были латентными в то время. Хотя объяснения причин, которые были даны Сталиным на XVIII съезде ВКП(б) в 1939 году, остаются основой большинства нынешних оценок происхождения той войны. Методология исторических исследований изменилась за 70 лет отнюдь не революционно, но открыты к сегодняшнему дню многие ранее засекреченные архивы. И осмысление уроков ХХ века идет очень интенсивно.

На сегодняшний момент на Западе и в России сформировались диаметрально противоположные мнения о событиях, предшествовавших войне. Каков был реальный расклад сил, из чего он складывался?

Ответ на этот вопрос во многом кроется в понимании истоков и итогов Первой мировой войны. Джон Мейнард Кейнс написал работу, где проанализировал экономические последствия Версальского договора, он был чрезвычайно встревожен, потому что подобное создание стрессов для Германии, для ее руководства рано или поздно должно было просто взорваться ответными реваншистскими реакциями.

Сейчас мы не говорим о вине Германии в развязывании Первой мировой, она несомненна. Германия слишком хотела завоевать себе «место под солнцем», невзирая ни на чьи интересы. Но мы должны также понимать, что Германия стала одним из двух лидеров технологической волны, которая началась еще в конце XIX века. До этого Великобритания превратилась в мирового технологического, и валютно-финансового гегемона и удерживала этот статус. В ХIХ веке произошел переход на третий технологический уклад — это энергия пара, уголь, сеть военно-морских баз и коммуникационных узлов «жемчужин» Британской империи.

Население Великобритании к Первой мировой составляло 40 млн человек, но английские колонии при этом населяло 400 млн человек — это была глобальная империя. К 1913 году она подошла как несомненный мировой валютно-финансовый гегемон — именно фунт стерлингов лежал в основе мировых валютных резервов (более 80%) и, конечно же, вся мировая торговля была возможна только благодаря тому, что опиралась на твердую валюту, привязанную к золоту. Доходы, получаемые Британией от своих колоний, превосходили ее внутренние доходы. Однако технологически Великобритании дышали в спину США и Германия. Накануне этой первой военно-исторической драмы ХХ века разворачивалась борьба этих трех гегемонов: один будущий, один несостоявшийся и один уходящий, но всеми силами пытающийся удержать свое доминирование. Мы отвлекаемся от Франции — она была в то время слабее, а к России я еще вернусь.

Такой, по сути, возник расклад. Говоря публицистически, эти три игрока бились «за мировое господство». Но по экономической сути это была борьба за то, кто в итоге будет центром мировой экономики, и чьи валютные системы и, самое главное, правила торговли и инвестиций будут основой для будущего мироустройства. Великобритания в 1920-30-е годы шаг за шагом теряла свои позиции. Из-за поражения в Первой мировой войне Германия также была выброшена из этой технологической гонки.

Но нельзя «бульдозером сразу срыть» весь накопленный потенциал: заводы, фабрики, технологии, станки — они не вывозились во Францию и Великобританию, их больше интересовала военно-морская техника и в меньшей степени станочный парк и другие технологии. Народу немецкому, особенно высококвалифицированному, в такой ситуации податься было особенно некуда. Миграция шла, но США к концу 1920-х годов, подавленные своей «Великой депрессией», закрылись и для мигрантов, и для товаров. Возникала мощная реваншистская энергия униженной Германии, пружина еще больше сжималась.

Тем не менее, СССР и Германия не являлись противниками в полном смысле этого слова в предвоенный период?

Очень важный вопрос. В 1922 году Советская Россия и Германия совершили рывок навстречу друг другу. Это было Рапалльское соглашение, достигнутое в совершенно шоковом, неожиданном формате для всех, кто собрался в Генуе, прежде всего для Великобритании и Франции.

И Россия, и Германия находились в предельно ущемленном положении. Ущемление Германии заключалось в условиях Версальского договора, который настолько ее грабил, что это даже сегодня трудно вообразить! Германия должна была платить репарации, прежде всего Франции. Франция получала половину репараций, причем объем этих репараций в предназначенный интервал времени превышал ее (Германии) годовой ВВП. Это огромный объем. Германия лишалась полностью всех своих колоний, они становились подмандатными территориями от Лиги Наций, но управлялись они на самом деле другими «империалистическими хищниками». Германии запрещалось иметь вооруженные силы выше 100 тыс. солдат и 4 тыс. офицеров, у нее были полностью отобраны подводный флот, большая часть военно-морского флота, более половины рыболовных судов, большинство торговых судов. Была отобрана большая часть территорий (Лотарингия, Эльзас), а также территории, которые отошли в пользу Польши. И особенно болезненная вещь была связана с Данцигским коридором.

Россия претендовала на победу в Первой мировой войне, понеся колоссальные потери, прежде всего человеческие. Но ввиду разразившихся событий 1917 года и последовавшей Гражданской войны, отказа от всех союзнических договоренностей и обязательств царского правительства, также как и проигравшая в войне Германия, Россия выпала из этой игры и даже не была приглашена в Версаль на подписание договора. Важнейшая проблема была еще в том, что Россия и до Первой мировой войны не была технологическим лидером, у нас была высокая, говоря современным языком, импортозависимость, причем прежде всего по поставкам вооружений и военного имущества, мы даже патроны вынуждены были импортировать. Когда началась Первая мировая, система мировой торговли рухнула, началась инфляция, обесценивание денег, практически все страны «отвязались» от «золотого стандарта». Но за импортные поставки рассчитывались золотом. А основным поставщиком и оружия, и нефти как топливной основы для того военного столкновения были США. Лорд Керзон заметил, что «Европа приплыла к победе на волнах нефти», а нефть поставляли американцы.

Одна из причин, подрубивших экономические возможности России — закрытие Босфора и Дарданелл, возникла потому, что Турция как союзник Германии перекрыла пролив, а через эту «артерию» осуществлялось 70% зернового экспорта России. Это было существенно.

В 1920 году от промышленности у нас оставалось 13%, Россия была похожа на избитого до полусмерти человека, если представить те потери, которые мы понесли: Финляндия, бывшее польское царство, территории по линии Керзона… От страны огромные куски были «вырваны с мясом» и кровью, не говоря о внутреннем социальном напряжении. Как заметил еще в 1917 году до Октябрьской революции один очень проницательный начальник департамента экономического планирования МИД князь Урусов: «На самом деле такое ощущение, что мы уже перешли в четвертое измерение, а союзники находятся еще в третьем измерении. Нас Февральская и Октябрьская революция по отношению к войне в другое измерение поставили».

Поэтому в 1922 году действительно «два одиночества» встретились в Рапалло, чтобы каким-то образом противостоять разгулу «империалистических хищников». Германии нужны были рынки, и она их нашла. Она нашла их прежде всего среди «малых» стран Восточной Европы, которые образовались из «осколков» Австро-Венгрии, Османской и Российской империи. До этих стран не было дела, по большому счету, ни Франции, ни Великобритании, которые сами впали в большие долги, и главным источником, откуда они могли «состричь» всевозможные репарации, была, конечно же, Германия. Россия в тот момент вывернулась из тисков интервенции своих союзников и противников.

Между Россией и Германией началось очень плотное сотрудничество, оно было во многих аспектах тайным. Это объяснимо, это был общий интерес: укрепление обороноспособности России и восстановление военной мощи Германии, сохранение гражданских и военных кадров, опыта, технологий в условиях санаторных запретов. В Липецке, недалеко от Вольска, в Казани были развернуты соответствующие учебные центры в области авиации, химического оружия, танкостроения; там проходили стажировку немецкие офицеры совместно с нашими, то есть будущие противники, ставшие уже к тому времени полководцами, могли встречаться и в неформальной атмосфере общаться друг с другом. Это был период 1920-х годов. Сотрудничество такого плана было свернуто в 1933 году.

Кроме того, у нас было еще активное торгово-экономическое сотрудничество — Германия экспортировала очень нужное нам оборудование и технологии, оказывала техническую помощь. После прихода к власти Гитлера по некоторым направлениям сотрудничество прекратилось, по другим росло вплоть до 22 июня 1941 года.

Стоит сказать, что СССР провел индустриализацию в этот период. Она была бы невозможна без импорта оборудования, технологий и технического содействия. Прежде всего, со стороны Германии, а позднее и США. Было построено 9 тыс. заводов за это время! Это была очень тщательная, искушенная работа. Ведь важнейший способ одурачить несведущего партнера — это завысить цены и подсунуть устаревшее имущество. Недавно раскрыты документы с грифами «Совершенно секретно» и «Особой важности», где показано, как наши негоцианты или коммерсанты «рыскали» по всей Европе и выискивали необходимую технику. Мы знали, что нужно для восстановления совершенно избитой и разрушенной промышленности, планы были все сформированы, директивы очень детально давались.

Словом, сотрудничество России и Германии было достаточно естественным и взаимодополняемым. Несмотря на поражение в Первой мировой войне, Германия оставалась мировым технологическим лидером.

Какую роль в геополитической игре того периода играли США?

Изначально Лондон и Париж воспрепятствовали участию в европейских делах Соединенных Штатов. Правящие круги Великобритании и Франции рассматривали американцев как грубого геополитического «выскочку», а Вильсон с его планами для них был человеком странным. Известна сцена, когда Вильсон высказывался со своими известными пунктами, а Ллойд Джордж сидел, неприкрыто осматривая всех участников Парижской конференции с целью понять, какое это впечатление производит на них. Это, конечно же, было имперское пренебрежение к Соединенным Штатам, к бывшей британской колонии. Ни англичане, ни американцы не были готовы к рокировке. И хотя уже в 1913 году американцы технологически и по их вкладу в мировую экономику были готовы перенять роль мирового гегемона, по факту у них на это ушло 30 лет.

В период после Первой мировой войны сложилось очень плотное, открытое и закрытое сотрудничество, переплетение акционерного капитала, между американскими и немецкими фирмами. Известна связь фирмы IG Farbenindustrie с американцами, в частности, не без участия известных братьев Даллесов. Сотрудничество шло напрямую и более того, сохранялось даже в годы Второй мировой войны. Это был мощный химический концерн, сыгравший огромную роль в американо-немецком сотрудничестве в области и автомобилестроения, и тракторостроения, и химикатов, включая боеприпасы и синтетических нефть и каучук.

Именно американцы предложили «План Дауэса», предполагавший кредитование Германии, чтобы она могла исправно выплачивать репарации. План сближал Германию и Соединенные Штаты, позволял увеличить присутствие американского капитала. Роль многих таких известных людей, включая отца будущего президента Джона Кеннеди, здесь тоже была важной.

В общем, треугольник «Германия — США — Россия» интересно просматривался в то время. Картина была многомерной, вовсе не черно-белой.

Можно ли сказать, что Россия и США взрастили себе противника, подкармливали, можно сказать «забитого льва», который на них же потом и напал?

Это можно сказать с натяжкой. Американская позиция в отношении того, «как управлять миром» вела свою эволюцию. Они понимали, что растет их экономическая, технологическая мощь, что требуются новые рынки сбыта, что очень важно уйти от доктрины Монро (доктрина невмешательства США во внутренние дела Европы, ограничивающая экспансию США Западным полушарием). Американцы осознавали, что как-то нужно выстраивать политическую и экономическую мировую систему, опирающуюся на ключевых игроков в деле обеспечения безопасности и мировой торговли. И Россия, и Германия, и Китай американцами рассматривались как такие партнеры еще в ходе Первой мировой войны. Позиция, конечно, изменилась после февраля и тем более октября 1917 года. Когда началась Гражданская война, президент Вильсон вычеркнул Россию из списка возможных партнеров, и начали рассматриваться другие варианты, в том числе расчленение России и т.д.

Россия не могла быть вскармливающим Германию партнером, хотя бы потому, что мы были слабы. Внутренняя борьба в партии и Коминтерне шла как раз вокруг двух сценариев будущего: стать ли России топкой для разжигания мировой революции или строить социализм в одной стране. Победила сталинская линия, направленная на внутреннее сосредоточение и собирание ресурсов для собственного рывка. Единственное, что мы могли поставлять немцам — это сырье, лес и прочее. А что касается нашей заинтересованности в поставках технологий, опыта и технической помощи со стороны Германии, то она была даже более сильной, чем заинтересованность Германии в России.

У Гитлера был выбор. Свои экономические дефициты можно было либо купить, либо, если нет валюты, забрать силой. Более того, пока Рейх не раскрутил военную экономику, у Гитлера была иллюзия, что Германия способна обрести минерально-сырьевую самодостаточность. Но по мере роста всем стало ясно, что он выпадает по основным видам сырьевой обеспеченности: нужна была нефть, которая добывалась в Румынии, нужен был марганец, из-за которого Гитлеру пришлось думать и об Украине. Но главное — нужно было жизненное пространство, где поселились бы немецкие колонисты. Эти инициативы были поддержаны на высоком уровне власти Германии. Но это начинал не Гитлер, это начиналось за многие десятилетия до него. И Ратцель очень хорошо это понимал, и Хаусхофер. Такие панрегиональные идеи развивались. Считалось, что в основе «паневропейской идеи» — «германский дух», но есть и другие идеи: «паневразиатская идея», «панамериканская», «панафриканская», «панбританская идея». Все это Гитлер рассматривал. И куда дальше направлялось бы «острие» германской машины — вот это была ситуация не столь предопределенная, как мы иногда думаем.

Было пространство для дипломатической игры и у Сталина. Рассмотрение возможности альянса Германия — СССР — Япония — было головной болью для британской дипломатии и разведки…

Германия и Япония стали противниками СССР и его союзников во Второй мировой войне и закончили ее в статусе проигравших. Тем не менее сегодня обе страны демонстрируют высокие темпы экономического роста. С чем это связано?

Во-первых, Япония была среди победителей и великих держав на Версальской мирной конференции. Это существенно. Германия проиграла обе войны, выступив их инициатором.

После Второй мировой они обе капитулировали, но распрямились, и довольно быстро. Сегодня обе страны входят в десятку крупнейших экономик. Но есть определенные нюансы. Общие причины сравнительно быстрого восстановления Японии и Германии связаны с заинтересованностью США в укреплении западного мира для противостояния СССР. С этой целью США осуществили мощную инвестиционную накачку Германии и Японии. Существенно и то, что запрет на военно-промышленную деятельность освободил ресурсы этих стран для экономического роста в гражданском секторе.

Однако обе эти страны до сих пор имеют ограниченный суверенитет, поддерживаемый присутствием американских военных баз и вовлечением их в военные альянсы. Ведь одна из целей создания НАТО — удержание Германии от избыточного возвышения и самостоятельности. Поэтому риск реванша существует по-прежнему. Для Японии ситуация другая, там есть еще один компенсатор ее влияния — Китай.

Что конкретно предусматривала капитуляция Германии и Японии?

Во-первых, безоговорочная капитуляция предусматривала разоружение, сдачу в плен, подсудность военных преступников, утрату политического суверенитета, денацификацию, территориальные лишения. Германия была очень сильно урезана в пользу Чехословакии, Польши и Литвы. СССР, Франция и Бельгия также взяли себе причитающееся.

Во-вторых, вывоз оборудования. Всего Германии было предъявлено материальных претензий на 20 млрд долл. СССР полагалась половина, и, понимая, что нужно максимально компенсировать понесенные потери, СССР стремился выполнить программу репараций. Так, например, был значительно пополнен советский станочный парк. Но в сравнении с масштабом материальных потерь 168 млрд были, конечно, лишь частичной компенсацией. В 1947 г. союзники стали препятствовать вывозу материалов и оборудования в СССР из западных оккупационных зон. Хотя в то же время американцы вывезли около 95% немецких патентов. Штаты также вывозили научно-технических специалистов (Вернера фон Брауна и десятки других ученых и специалистов). Особое внимание приковывали запасы стратегических ресурсов (тяжелая вода, уран, марганец, хром и т.д.).

В отношении Японии делалось то же самое, вплоть до таких нюансов, как лишение права занимать руководящие должности в отдельных корпорациях менеджерам военной эпохи. В Японии было две большие волны, в ходе которых поснимали, частично арестовав, весь менеджмент ведущих корпораций, лого которых нам сегодня хорошо известны. Таким образом, с запрещенными после войны видами технологий (космос, ядерная техника) «запрещались» и люди, которые в итоге были вынуждены либо уходить из сферы своей деятельности, либо эмигрировать в Штаты. Это помогло и Японии, и Германии сосредоточиться на вещах невоенных, и когда сроки заключения или домашнего ареста лидеров корпораций закончились, кто-то из них вернулся к бизнесу. Произошла своеобразная «кадровая революция». Они вернулись, и состоялась, можно так сказать, деловая месть. В 1950-е гг. японцы начали очень быстро подниматься и весь дух реванша направили на те сферы, которые имели эффект на гражданском рынке. Отношение к надписи «Сделано в Японии» в 1950-е гг. было таким же, как, например, «Сделано в Китае» 20 лет назад или как «Сделано в России» 10 лет назад, но они поднялись.

Т.е. статус «побежденных» приобрел новые нюансы, которые не всегда означали лишь видимые материальные и репутационные потери?

В 1871 г. немцы принудили Францию выплатить репарации и контрибуции и согласиться с аннексией Эльзаса и Лотарингии. Все это было сделано грубо. Конечно, французы напряглись, выплатили все это. Но почти через полвека они дождались времени своей мести. В том же вагоне, где сами французы подписывали капитуляцию, они заставили подписывать акт о капитуляции немцев. Эта циничная жестокость Версальского договора была ответом на беспардонность немецкого имперского рывка. Никто не стеснялся в выражениях.

Вильгельм Второй после вмешательства Германии, России, Великобритании и Франции в «китайский вопрос» в 1900 г. говорил так: «Пусть они, китайцы, на 100 лет запомнят дух Аттилы». Даже бестактность современных лидеров не сравнится с бестактностью лидеров тех времен.

В 1945 г. атомная бомбардировка аккомпанировала капитуляции Японии. Но можно сказать, что репарационные требования победителей к Германии и Японии были умеренными в сравнении с Версалем.

Стилистика победы над противником достигла вершины своего рода «иезуитского искусства» в 1991 г., когда СССР капитулировал, а советский народ даже и не осознал капитуляции. Более того, многие принимали распад СССР и вытекавшие из него обязательства РФ за «свободный выбор свободного народа». Эту мысль мы должны очень четко проговорить сегодня. В официальных речах мы слышим: «Надо повышать наш экономический суверенитет!» Значит, мы его когда-то сдали?

Картина весьма динамична, и нет впечатления, что хотя бы один из обозначенных вами сюжетов достиг на сегодняшний день своего исторического завершения. Можно ли сказать, что перманентный характер противостояния обусловлен существованием неких «агрессивных» или «миролюбивых» наций?

Здесь нужно вспомнить сложившуюся практику нескольких последних веков: разделение стран на «великие» и «малые» державы.

Вестфальский мир был заключен в 1648 г. по итогам Тридцатилетней войны. В ходе этой войны лидеры многих десятков образований искали общие правила игры и в конце концов нашли их, проведя раздел держав на две категории. Державе «малой» полагалось отвечать за важнейшие государственные функции: сбор налогов, защита населения, рекрутирование на своей территории, отправление государственных функций. «Великие» державы получали помимо всего этого право вмешиваться в дела малых народов. Базовым для определения статуса «великой» державы был ее демографический, технологический и экономический потенциал. Именно такие державы стали основными империями, колонизирующими «отсталые» территории. Основные «великие» державы решали, каковы должны быть правила игры в Европе и за ее пределами. Для решения этих вопросов создавались и создаются международные организации.

В 1815 г. был создан Священный союз, но его хватило всего на десятилетие эффективной работы. Впоследствии «великие державы» составили основу Лиги Наций, но эта организация не смогла исполнить роль координатора международных отношений. Между войнами не было и общепризнанных институтов мировой торговли. Все это приводило к возникновению глобальной турбулентности в сферах интересов «великих» держав, а впоследствии — к войне. Этот алгоритм развития конфликтов не ушел в историю и по сегодняшний день. Мировые войны связаны с интересами и борьбой за доминирование между великими державами, стремлением правящих кругов некоторых из них к достижению и удержанию мирового господства. Вокруг великих держав возникают коалиции, а кроме того, они и сами такие коалиции формируют. Непосредственным агрессором обеих мировых войн ХХ в. выступила Германия, стремившаяся к завоеванию «места под солнцем». Но более фундаментальное значение имели системные проблемы мировой экономики и политики.

Что предопределило крах «великой» державы? Почему Испания стремительно потеряла свои колонии? Почему происходит потеря статуса «великой» державы?

Как-то мне довелось посетить вместе с великим немецким ученым Герхардом Меншем памятник Генриху Мореплавателю в Португалии, в Лиссабоне. Менш тогда сказал, что этот памятник был похоронным, потому что империя и колониальная экспансия имеют все-таки один неизбежный негативный эффект — это выкачивание сил империи ради ее, империи, мирового статуса. По сути дела, большинство населения современных испаноязычных стран Южной и Центральной Америке — это бывшие испанцы. Они из Испании фактически бежали, а с ними бежал и капитал. Это играло огромную роль в падении всех империй, и сила нынешней американской империи в том, что пока народ и ресурсы туда «притекают». Из империй европейских народ «утекал», в том числе и из Российской империи — он «утекал» на окраины, соответственно, «обесточивая» и лишая очень важных энергий Центр. Это первое. Второе — технологическая динамика. Этот момент для Испании в свое время был критическим — они потеряли технологическое лидерство, «перепиратствовали». Великобритании же, напротив, повезло с промышленной революцией. Это однозначно. Пока конкистадоры побеждали индейцев, это приносило свои дивиденды, но длительное соперничество Португалии, Испании и других европейских стран обескровило их. Вспомним герцога Альбу, волнения — Испания безуспешно пыталась удержать контроль над колониями на фоне растущего влияния Нидерландов.

Если мы сравним позиции уже Нидерландов и Британии, то увидим, что британская элита более сурова, более сосредоточенна. По сути, эпицентр передачи опыта управления империей из Генуи и Венеции с падением традиционных европейских гегемонов шел по северо-западному вектору в Лондон. И не случайно уже в ходе Второй мировой войны условием принятия американцами на себя статуса, прав и обязанностей гегемона была неизбежная передача британцами своего имперского опыта. Офицеры флота должны были делиться не только навигационными картами, но и опытом мореплавания, потому что этого не было у американского военно-морского флота. Англичане обязаны были делиться технологическими знаниями, ядерной технологией, радарами и, конечно же, разведывательным опытом. Заметьте, управление стратегических служб — ЦРУ — возникает в 1947 г., а по сути, до войны у американцев разведка была сосредоточена либо в ФБР, либо в Госдепе, и таких спецслужб, как в Великобритании, у них не было. Создав этот альянс, американцы крупно выигрывали, как новообучающиеся.

Способны ли оказывать влияние «малые» державы? Или объективно в их задачи может входить только решение вопросов внутренней национальной политики?

Бывали случаи, когда статус «малой державы» не всегда соответствовал реальному статусу страны.

Например, крест на Британской империи поставили Индия и Саудовская Аравия. Черчилль был принужден согласиться на американское влияние в Саудовской Аравии, а также относиться снисходительно к национальному освобождению Индии и других колоний. Именно представитель Индии, выступавший на конференции в Сан-Франциско в 1945 г., заявил, что Индия — «малая» держава, но все ли помнят, что Индия отдала 2,5 млн солдат для победы над фашизмом? Это серьезный контингент! И индийский представитель «мягко» попросил партнеров не забывать об этом. Кто сейчас знает о многомиллионном вкладе Китая в войну с Японией с 1931 г.? Это тоже были огромные массивы, и они изменяли отношение к некогда «малым» державам.

Известно и такое определение, как «сверхдержава». Почему его появление стало возможным именно в результате Второй мировой войны?

После Второй мировой войны возникло две сверхдержавы (т.е. «великие» державы, но с «суперпотенциалом» глобального влияния) — США и СССР. В экономическом выражении это означало распад единого мирового рынка на капиталистический и социалистический и являлось главным экономическим результатом Второй мировой.

Сейчас существует «сверхдержава» США и две «квазисверхдержавы» — Европейский союз и Китай.

Россия занимает четвертое место при всей своей мощи и всех предпосылках и остается «великой державой», несмотря на постоянные дебаты о нашем статусе не выше якобы региональной державы, т.е. страны зависимого развития. По многим параметрам мы слишком сильно зависим от импорта товаров, услуг и институтов. Но это уже аспекты нашей капитуляции в 1991 г.

 

Продолжение следует…

Комментирование закрыто.